С тех пор как Ваня к ней переехал, Оля каждый день ждала, что он сделает ей предложение. Гражданский брак Олю не прельщал. Ей хотелось стабильности, детей и сменить простенькую фамилию Белько на пышную Дубровицкая. Ваня был первым, кто не только отвечал скромным Олиным представлениям о принце на белом коне, но и не испугался, когда на первом свидании она сказала, что хочет пятерых детей. Такое с Олей было впервые, и она решила, что нашла мужчину своей мечты.

Через две недели после этого свидания Ваня переехал к Оле. В ее единственной комнате появились большой плазменный телевизор, литровая кружка, футбольный мяч, который никогда не бывал на улице, и боксерские перчатки в упаковке. Спорт Ваня любил.
В жизни Оли появилась дорогая ее сердцу стабильность. Утром она будила Ваню на работу и выгребала из-под кровати шелуху от семечек и фисташковые скорлупки. Вечером стряпала отбивные и любимые Ванины оладушки, прислушиваясь к крикам «гол» или «шайбу», доносящимся из комнаты в зависимости от телепрограммы.
Для того чтобы назвать себя по-настоящему счастливой женщиной, ей не хватало лишь предложения руки и сердца.

Муж для нормальной женщины

Иногда Ваня навещал друзей, и в эти редкие минуты свободы от оладушек Оля жаловалась нам с Дашкой на Ванину несообразительность.
Дашка Олиных страданий не понимала и не скрывала этого.
– Зачем тебе этот трутень? – восклицала она, помахивая изящной сигареткой. – Или он так хорош в постели?
Олины глаза наполнялись слезами. Разговоров о постели она избегала, так как стеснялась.
– Дело не в этом, Дашуля. У любой нормальной женщины должен быть муж.
Обычно в этом месте Дашка хохотала, а я, помня об Олиной ранимости, деликатно прятала улыбку.
– Нет, девочки, не думайте, что я считаю вас ненормальными, – смущалась Оля. – Даша была замужем, да и ты, Кариночка, собиралась. Так что у вас все в порядке. Одна я не при делах.
Тут и я присоединялась к хохоту Дашки.
– По-моему, наши примеры способны отбить охоту к замужеству у любой нормальной женщины, – говорила Дашка, отсмеявшись.
Но Оля твердо стояла на своем и уходила домой отпаивать рассолом вернувшегося от друзей Ваню.
Смотреть на Олины страдания было тяжело, и я призвала на помощь фэншуй.

Для начала мы выкрасили юго-западную стену Олиной комнаты в красный цвет. Остальные стены были оклеены обоями с нежно-зеленым цветочным рисунком, так что сочетание вышло незабываемое. Ванины друзья, приходившие каждую пятницу на футбол, решили, что у Оли не в порядке с головой, и долго расспрашивали ее о здоровье. Невропатолог Вадик, работавший в крутом платном центре, даже предлагал проконсультировать со скидкой. Но Оля без запинки выдавала легенду о ремонте, на который не хватает денег, и как партизан молчала о свадебных энергиях фэншуй.
Ваня единственный не обратил на красную стену никакого внимания. Для такого крепкого орешка была нужна комплексная фэншуй терапия.

Жертвенные апельсины

Близился новый год. Не наш, разумеется, а китайский. И я потащила Олю на рынок за апельсинами, чтобы под новый год выпустить сочные плоды в бегущую реку и попросить удачу в браке. Мы звали с собой и Дашку – пускать апельсины по Москве-реке куда как приятнее в многочисленной компании, но Дашка нас высмеяла и сказала, что когда нас арестуют за загрязнение водоема китайскими суевериями, она навестит нас в тюрьме.
Апельсинов на рынке было великое множество. Мы выбрали прилавок побольше и с упоением погрузили пальцы в сочные пирамиды, чувствуя себя героями настоящего квеста. Точнее, героинями. Из сотен похожих золотистых шаров нам предстояло найти два уникальных, идеальных и позитивно заряженных, способных извлечь брачную удачу из сточных вод.
Как в настоящем квесте нам противостоял монстр.
Приземистый, горбоносый, небритый, сердитый.
– Зачэм роэшься? – Монстр цокал языком и качал головой. – Я сам найду. Лючший апэлсин. Самый хорошый. Самый красывый.
– Нам нужен особенный, – смиренно улыбалась Оля. – Для удачи в любви.
Монстр немного оттаял.
– Это ты правылно пришла. У меня самый особэнный.
Он принялся нам помогать. Плод, вытащенный из основания апельсинной пирамиды и помятый его толстыми пальцами, на мой взгляд, ничем особенным не отличался. Но Оля, легко поддающаяся дурному влиянию, апельсин взяла. Для себя я схватила первый попавшийся - я шла за компанию, а не за брачной удачей.
Выпускать апельсины в Москва-реку при свете дня мы не решились. Трусливо дождались сумерек и без лишних церемоний пошвыряли их с набережной. Не уверена, что это полностью соответствовало оригинальной процедуре, но лучше уж адаптированная версия, чем никакой.

Но, должно быть, я ошиблась. Ни через день, ни через неделю, ни через две эффекта не было. Ваня по-прежнему грыз семечки и фисташки перед телевизором, требовал оладушки и кидал футбольный мяч о красную стену, игнорируя ее цвет. Оля лила слезы каждый вечер и совершенно разочаровалась в фэншуй. Но я то знала, что он еще покажет себя.
И не ошиблась.

А утром пришел ОН…

Воскресным вечером в моей квартире раздался звонок. Я ждала в гости Дашку и открыла, не спрашивая.
На пороге стоял монстр. Все еще приземистый и горбоносый, но чистовыбритый и с букетом роз.
– Добрый дэнь. Апэлсины на удачу помнишь? – Он игриво подмигнул и протянул мне букет. – Всю нэдэлю тэбя по району искал, забыть не мог. Вдруг иду по улице, смотрю, ты идешь. Тепэрь не упущу.
Он погрозил мне пальцем, коротким и толстым.
Я по-настоящему растерялась. Возможно, в следующую секунду меня бы взвалили на плечо и уволокли прочь из родного дома, но тут появилась Дашка. Своим «вы кто такой?» она сбила моего нежданного поклонника с мысли, и я успела сунуть букет ему обратно, затащить Дашку в квартиру и захлопнуть дверь.
– У меня муж сейчас с работы придет, – крикнула я в замочную скважину. – Ревнивый и злой.
За дверью проворчали что-то вроде «почэму сразу муж, зачэм сразу муж», но зашагали прочь.
За моей спиной Дашка давилась хохотом.
– Фэншуй все-таки работает, – сказала я с достоинством. – Надо рассказать Оле.

Олю мы застали за перекрашиванием красной стены в нежно-зеленый. В глаза сразу бросилась непривычная пустота в комнате, а в уши – непривычная тишина. Никто не кричал гол и не хрустел чипсами. Не было большого плазменного телевизора, и мяча футбольного не было, и перчаток.
– Где Ваня? – воскликнули мы с Дашкой в один голос.
– Выгнала. Правильно ты, Даша, говорила, трутень он и есть трутень. Ни помощи от него... – Оля задумчиво провела кистью по стене и залюбовалась результатом. – Ни радости.
Дашка с усмешкой покосилась на меня.
– А стену зачем перекрашиваешь? Может, фэншуй и тебе какого-нибудь молодца с рынка пригонит.
– Что? Почему перекрашиваю? – рассеянно переспросила Оля. – А Вадику красный не нравится. Он за новыми обоями поехал, а я стену готовлю. Красный просвечивать будет.
Мы с Дашкой переглянулись.
– Какому Вадику?
Оля опустила кисть в банку и повернула к нам зарумянившееся личико.
– Ванин друг. Который невропатолог. Он мне вчера предложение сделал. Влюбился в меня с первого взгляда, но молчал, потому что думал, что я с Ванькой счастлива. А как узнал, что я с Ванькой порвала...
Оля заулыбалась каким-то тайным сладким воспоминаниям. Теперь была моя очередь с победной усмешкой коситься на Дашку.
Но Дашка усмешки не заметила – смотрела на наполовину покрашенную стену.
И вдруг спросила:
– У тебя красной красочки случайно не осталось?

Виктория Баринова, befine.ru