Игорь появился вечером. Рыжая курчавая шевелюра, серьга в правом ухе, пиджак с претензией на стиль, крупная золотая цепочка, легкие туфли. Он производил впечатление видавшего виды, но молодящегося мужчины. Мол, я еще о-го-го, могу дать жару.

Я не люблю, когда мобильник звонит, светофор при этом внезапно меняет свет, машины – словно бы срываются с невидимой цепи, а лично я – на середине перехода слякотной и скользкой Солянки. Но практика показывает, что именно в такие моменты нужно как-то изловчиться, отыскать телефон и принять звонок. Почему-то именно в такие моменты он – важен.

Городской специалист по блюзу как-то раз сходил на наш концерт и остался им очень доволен. На следующий день он позвонил мне на домашний номер:
- Неплохо. Твоя манера напомнила мне игру Бадди Гая.
Бадди Гай – это такой именитый американский гитарист. Сравнение не могло не польстить: в родном городе я считался подающим надежды музыкантом, был полон радужных планов и немного собой гордился. Музыкального будущего в провинции не ожидалось, и я собрался в Москву.

"А ты знаешь сколько стоит время, девочка? Тысячу фунтов, одна минута!» - хором голосили пассажиры вагона, в котором путешествовала Алиса."

Вас когда-нибудь шантажировали? Я не про обычный бытовой шантаж, который случается сплошь да рядом между родными и близкими. Я – про классический, злодейски-негодяйский. С анонимной записюлькой и требованием прийти туда-то и туда-то, без свидетелей, но с чемоданом деньжищ. Со мной такого не было. Раньше. А вот теперь, кажется, началось…

Фотоаппарат – мои глаза, руки, хлеб насущный, моя дойная корова и ружьё киллера, моя роскошь, а также средство передвижения по жизни. Дело в том, что я работаю, хватая из воздуха тексты и иллюстрируя их фотографиями (естественно, моими собственными, так как снабжать меня личным фотографом – накладно для редакции).

От станции метро Выхино ходит один подозрительный автобус. Крупными буквами на нем написан маршрут: «Выхино - 2-ой городской крематорий».
Обычно я вижу его поздно вечером, когда возвращаюсь с работы – он почти всегда набит уставшими пассажирами. В тусклом, почти больничном, свете окон они кажутся особенно несчастными. Каждый раз я думаю, каково вот так ехать, зная свою конечную остановку? И всегда радуюсь, что я не по ту сторону стекла.

- Dior, Chanel, Givenchy, аромат нарцисса, нежность лилии, свежесть мяты, нотка пачули, цитрусовый аккорд - какая тоска… На дворе 21 век, а со времен изобретения кельнской воды – 300 лет назад – почти ничего не поменялась, - Богиня Духов зевнула и царственным жестом оттолкнула от себя глянцевый журнал. Тот, почтительно шелестя страницами немного проплыл над облаками и тактично растворился в лучах заходящего солнца.

Женя шла по Покровке и несла в руках ужасные желтые цветы. Тревожные, как сигнал светофора. Все прохожие оборачивались – уж больно букет мимозы был объемный и пахучий. Его доставили прямо в офис. К букету прилагалась записка: «С 8 марта! До вечера. Мимозу возьми с собой».

Допустим, всё так и есть, как мне говорят наиболее критичные друзья: допустим, я и впрямь неустанно умножаю хаос в этом мире - вместо того, чтобы всячески его упорядочивать, окультуривать и упразднять, в чём, собственно, и состоит одно из основных предназначений человека.
Допустим, я почти не прибираюсь на своей планете, и мои розы устали сражаться с моими же тиграми. Да.