Как думайте, может ли женщина одновременно быть пятикратной чемпионкой России по конному спорту, известной художницей, со своим неповторимым стилем, именем в Москве, выставками и прекрасной поэтессой? Может, наверное, если у нее столько энергии, сколько у Марии Загорской. Вся стена в ее комнате увешана медалями, которые получили она и ее лошадки. Здесь же – мольберт и краски. И дневник. Сперва стихотворения появляются в нем. А потом уже в книгах. За диван завалилась статья о ней в «Космополитане». Достаем ее, начинаем листать и видим, что лошадь, на которой сидит Маша - …зеленая. Все в жизни у художницы, которая рисует радугой светлого настроения несуществующих животных, детей, пейзажи – не как у обычных людей…
- Они так тщательно меня к съемке готовили. Кисточкой намазывали, глазки подкрашивали. Я прямо модель получилась. Открываю журнал со статьей, а лошадь там такого странного оттенка, которого и в помине не было. Сначала не поняла. Потом подумала: «Забавно. Наверное, они решили, что так – гламурнее».
Мы смеемся. И Маша бережно прячет журнал на полку. Все-таки глянцевое издание. Похихикать-то можно, а вот терять - не стоит.
Предчувствие космосаСейчас мы будем говорить о ней, о ее творчестве, о ее новой любви. Но до этого я должна ее кое о чем спросить…
- Маша, а ваш отец – правда тот человек, который работал художником в «Отроках во Вселенной», «Москве-Кассиопее», «Через тернии к звездам»? Я каждый из этих фильмов раз по шесть смотрела…
Понимаю, что вопрос – глупый. Что, да ее отец – Константин Загорский рисовал все эти картины. Но так хочется через Машу, ее дом, полный искусства и творчества, свет, который она излучает – прикоснуться к своему собственному детству. Когда впервые кинофантастика подарила эту возможность понять, что Вселенная – это не только Союз Советских Социалистических республик. Что есть другие миры. Есть космос. Есть путешествия. Есть любовь…
- Правда. Я ходила на «Москву-Кассиопею» и остальное много раз. Мы и всем классом на него ходили. Все тогда влюбились в Лену Метелкину. Помните, лысенькую такую девушку? И мне удалось уговорить папу, и Лена приехала к нам в гости. У нас дома собрался весь класс. Она сидела с нами-семиклассниками и пила чай. Это был такой балдеж!
К счастью вскачь!- Маш, а что вы считаете своей гордостью? Картины, стихи?
- Нет, наверное. Это только моментами бывает. Наверное, горжусь тем, чему люди вокруг удивляются. Говорят, как у тебя есть сын? Да у меня есть сын. Ему 13 лет. Митька…
Сын у Маши, как будто сошел с картины Васнецова. Белокурый очень симпатичный парень с доброй улыбкой Иванушки. Он играет на гуслях. Причем, потрясающе играет. Когда после интервью мы все вместе пили чай – Маша попросила его что-то исполнить. В какой-то момент мне показалось, что играют не на гуслях, а на органе, настолько объемный у Мити получился звук. Дмитрий – лауреат многих музыкальных конкурсов. Если бы мой сын умел виртуозно играть на чем-то, кроме компьютера, я бы, наверное, не сидела бы, как Маша, спокойно на диване, а прыгала бы вокруг на одной ножке и кричала – «Вы только послушайте, это же гениально, правда?»
- Еще часто люди удивляются, что я катаюсь на лошадях. А что удивляться? Да, ходить мне тяжело. А на лошади, наоборот, все легко. Все ее движения – будто мои. Она – словно мой аватар. Чувствую себя на лошади, как кентавриха. Словно не она скачет подо мной, а это мои ноги.
У Маши – тяжелая форма ДЦП. Первые 15 минут – помнишь об этом. А потом – забываешь. Настолько у нее прекрасные глаза. Образная и ироничная речь. Уверенность в себе. И свет… Энергия, которой пропитаны ее картины, ее поэзия, она вся…
Влюбилась…- У меня легкий характер. Может, мне это правда внушили. Но у меня на самом деле никогда не было, чтобы утром проснуться и не знать, что делать, куда бежать. Я все знаю, что буду делать сегодня, чем займусь, что мне надо, что мне хочется. Даже, когда влюбляюсь – грусть светлая. А не тяжелая. Мама говорит «У тебя мозгов нету и тебе легко».
После этой фразы мы обе покатываемся со смеха. Потому что моя мама тоже самое говорит про меня.
Что питает Марию? Что дает ей силы никогда не унывать? Как и любой другой женщине – это любовь.
- Я правда влюбилась сильно. Ну что делать? – Маша вздыхает, - Хотите, расскажу? Я привыкла, что когда влюбляюсь, то сама проявляю инициативу. Я же не голливудская звезда. Поэтому приходиться иногда и бороться за свое счастье. Влюбляюсь, теряю голову. Готова бросить все и бежать на край света к нему. А тут Он в меня вцепился. Он ухаживал. Он меня раскручивал на эмоции.
Маша с сыном поехали на юг. Палатки. Лагерь. Море. Вечером к ним в лагерь спустился лесник. Услышал Машины стихи, увидел ее картины и стал приходить каждый день. «По душе ты мне пришлась», - говорил. А Маша не воспринимала его всерьез. Уже шесть лет она любила одного художника. И сердце ее в общем и целом было занято.
На расстоянии- Я была без эмоций. Он приходил к нам в лагерь. Звал меня в гости. Я говорила, что не пойду, что устала. Там камни сплошные. Я все коленки по ним бродя – сбила. Он говорил «Не беспокойся, я тебя донесу. Садись ко мне на шею». «На какую шею? Меня папа в детстве последний раз на шее носил. Мне сорок лет. Какая шея?» Но он утащил меня все-таки из лагеря. Посадил на плечи. Дождь пошел. Скользко. Мне страшно. Я ему кричу – «За что держаться?». Он мне – «За уши держись». А как за них держаться? Неудобно! В общем, упали мы оба в грязь. Удачно, слава Богу, упали.
«Я, - говорит, - буду лечить тебя травами. » Я – ему – «Какими травами? У меня на пыльцу аллергия, я помру». Тогда он мне массаж ног стал делать. Да так это у него здорово получалось, что я не ходить под конец отдыха стала, а летать. Думала, что даже палку брошу. Сидела как-то на стульчике с акварелью, рисовала. Вдруг чувствую, что он у костра за спиной стоит. У меня всегда так – когда влюбляюсь, начинаю чувствовать человека на расстоянии. Он такой природный. Ходит
]босиком, деревья обнимает…»
Осенью Маша еще раз приехала в те края, в гости к Александру. И провела вместе с любимым незабываемый месяц. Он стал приезжать в Москву. Любовь художницы и лесника продолжается до сих пор. Хоть Маша сейчас и в Париже, она все время думает об нем. А в Париже она – не просто так. Как член Союза художников, она в больших мастерских вместе с художниками и поэтами из других стран дышит воздухом Парижа и творит. Когда вернется, они обязательно снова встретятся. Не все просто в их отношениях, как и любых других людей. И, наверняка, в дневнике у нее появились уже какие-то весенние стихи о любви. Но у меня на диктофоне есть только эти. Оставшиеся с зимы...
А снег с небес кружит, кружится
И скатерть белая нова.
Приворожил ты голубицу,
Приворожилась я сама.
И белая моя дорога,
И саночки по ней скрипят,
Я отмолю тебя у бога
И постаю у райских врат.
А снег с небес летит и дремлет
И ждет пощады от весны.
Летит на суетную землю
На землю эту, где есть ты.
И скатерть белая дорога,
И нежные твои слова.
Я отмолю тебя у бога,
Я отмолю тебя сама.
Анна Головкова, befine.ru
